9 апреля 1989 года в Грузии: конфликтогенный аспект

Трагедия, произошедшая в центре Тбилиси 26 лет назад, во многом предопределило возникновение межнациональных конфликтов в стране
   

   

    На днях в Грузии отметили 26 - ю годовщину трагических событий 9 апреля, когда на проспекте Руставели, в центре грузинской столицы, произошли столкновения между частями внутренних войск СССР, а также приданным им в помощь отдельным полком ВДВ, с участниками мирной демонстрации с требованием независимости Грузии. В результате погибли 21 человек, десятки получили ранения и сотни отравились от слезоточивого газа «черёмуха» применённого в условиях «ограниченного пространства», когда люди оказались зажаты на небольшой площади и им практически некуда было бежать.
    Сегодня уже можно достоверно сказать, что именно это обстоятельство – давка и невозможность нормальной реакции на применение обычного «полицейского газа» (использующегося во всех странах) - и стала причиной гибели людей, убивать которых никто, конечно, не хотел. План состоял в том, чтобы разогнать толпу и очистить площадь перед «домом правительства», но он был составлен бездарно: без учёта особенностей строения узких улиц, спускающихся к проспекту и того обстоятельства, что сам проспект был перегорожен большегрузными автомобилями.
    Из 21 погибших 18 - женщины. В традиционалистском грузинском обществе это вызвало особый шок, усиливающий чувство вины и бессилия в последующие дни, когда в Тбилиси был введён режим чрезвычайного положения. Создание комиссии верховного совета СССР (т.н. «комиссии Анатолия Собчака») и проведённое расследование уже не могло компенсировать обществу боль потери и чувство унижения. Тем более, что никто из организаторов не понёс наказания: Генерал-полковника Игоря Родионова, на которого грузинские «партократы» тех времён пытались «повесить всех собак» свалив именно на него вину за произошедшее, перевели на повышение в Москву; Министр внутренних дел грузинской ССР, Шота Горгодзе спокойно ушёл на пенсию, как и первый секретарь ЦК компартии грузинской ССР Джумбер Патиашвили. О вине лидеров т.н. «неформальных организаций», безответственность и даже провокативность которых во многом предопределило трагедию, говорить было как то не принято и не принято до сих пор.
    В итоге, грузинское общество испытало «шок без терапии», нарушились основы общественного самосознания, а это не могло не вылиться в агрессию как внутри социума, так и «вовне». Не случайно, что именно после событий 9 апреля, уже после отмены чрезвычайного положения, когда сторонники независимости и те же лидеры «неформалов», казалось, должны были выработать позитивную «повестку дня» для достижения единых целей, они «перегрызлись» между собой, а в ходе некоторых инцидентов (например летом 1990 года) дело дошло до перестрелок между ними на том же центральном проспекте Руставели, где всего два года спустя развернулась полномасштабная гражданская война с применением тяжёлой техники и артиллерии.
    Ещё более разрушительным «синдром 9 апреля» оказался для межнациональных отношений. Общественное сознание, глубоко травмированное смертью невинных людей (в большинстве своём беззащитных женщин), как и следовало ожидать, оказалось весьма податливой на всякого рода слухи и иные раздражители, вызывающие агрессию.
    Первым симптомом стали события в Борчалы – южном регионе республики с преимущественно Азербайджанским населением: летом 1989 года произошёл «классический» для того периода советской истории инцидент, когда конфликт между водителем такси - азербайджанцем и пассажиром-грузином, не пожелавшим заплатить по счёту, вылился в серьезный межнациональный инцидент. «Постшоковое» общественное сознание, неадекватно реагирующее на любые раздражители, взорвалось слухами о якобы требовании «автономии Борчалы», отделения от Грузии и так далее.
    На самом деле, все эти слухи не имели под собой ни малейшего основания кроме самих себя – то есть тех же слухов и сплетен, распространяемых в условиях «социальной нервозности», вызванной, опять таки, «шоком 9 апреля».
    К гораздо более разрушительным последствиям упомянутый синдром «общественной реакции на шок» привёл в Абхазии, где в отличии от Борчалы были предпосылки и противоречия, копившиеся несколько десятилетий.
    Не столько причиной, столько поводом стала попытка грузинских студентов и преподавателей Сухумского государственного университета, создать филиал Тбилисского госуниверситета в столице Абхазии, что было категорически неприемлемо для абхазской общественности. Но примечателен мотив, который тогда, в беседе со мной, высказал один из грузинских студентов: «В Тбилиси люди погибли за нас, должны же мы, в свою очередь, что то сделать».
    Тут следует вспомнить, что апрельский митинг в столице начинался как ответ на «Лыхненское воззвание» с требованием соблюдения прав абхазского народа и восстановления статуса Абхазии как союзной республики. Организаторы тбилисского митинга 9 апреля попытались перевести процесс в «антимосковское русло», якобы чтобы не провоцировать межнациональную рознь, но уже в июле 1989 года «обратный итог» стал очевиден: в результате грузино-абхазских столкновений погибли 16 человек с обеих сторон.
    А в ноябре того же года, около ста тысяч демонстрантов направились из Тбилиси в сторону столицы Южной Осетии Цхинвали, чтобы провести там «митинг протеста против осетинского сепаратизма». В регион вошли вооружённые формирования «Мхедриони», начались стычки, переросшие затем (как и в абхазском случае) в полномасштабную войну.
    Во всех упомянутых инцидентах прослеживается тот же синдром уязвлённого (в результате трагедии 9 апреля) национального самосознания и неадекватно агрессивная реакция на малейшие раздражители, в том числе слухи, часто совершенно гипертрофированные и не соответствующие реальности.
    Разумеется, грузино-абхазский и грузино-осетинский противоречия, имели, в том числе, и исторические предпосылки, но можно с полной уверенностью сказать, что если бы не безответственность грузинских «неформалов» (позднее именующих себя лидерами «национального движения») приведших к трагедии 9 апреля, отношение грузинского общества к этим проблемам было бы гораздо более рациональным, осмысленным, предусмотрительным и менее эмоциональным, создавая тем самым предпосылки для диалога и поиска взаимоприемлемых компромиссов.

    მთელ გვერდზე