Дружба – дружбой а жилой фонд – врозь.

        Между Москвой и Сухуми, впервые после признания Россией независимости Абхазии, назревают довольно неприятные разногласия. Называть их «конфликтом» рано, но они явно имеют тенденцию к дальнейшему обострению, поскольку начинают выявлять расхождение сторон по важнейшим вопросам демографического баланса Абхазии и прав её жителей. В том числе россиян, живущих или живших в республике.

        На днях стало известно, что власти Абхазии отклонили концепцию, касающуюся имущественных прав россиян, проживавших в республике. Об этом заявил глава абхазского правительства, Сергей Шамба. По его словам "Концепция работы совместной российско-абхазской комиссии по вопросам восстановления имущественных прав граждан Российской Федерации в Республике Абхазия», который был прислан в Сухуми из российского МИД, не был даже принят к рассмотрению, как не стоящий внимания.
        При этом, премьер – министр Абхазии, до последнего времени занимавший пост министра иностранных дел, позволил себе довольно пренебрежительно отозваться о методах работы ведомства Сергея Лаврова, сказав, что документ «был получен из МИД России без регистрационного номера и сопроводительного письма. Чье это предложение - не ясно».
        Впрочем, столь опытному дипломату, как Сергей Шамба, на самом деле «совершенно ясно», что случайных писем со смоленской площади не направляют а отсутствие подписи под документом, на дипломатическом языке означает как раз то, что это не субъективная оценка и предложение конкретного мидовского чиновника, но позиция внешнеполитического ведомства.
        Для понимания ситуации очень важна предыстория вопроса. После начала грузино-абхазской войны в 1992 году, значительная часть русских, не желая принимать в ней участие на той или иной стороне, покинуло Абхазию. В 1993 году, сразу после окончания боевых действий и изгнания из Абхазии этнических грузин, составлявших до войны 40 процентов населения бывшей автономной республики, Москва обвинила Сухуми в нарушении ранее достигнутых мирных договоренностей (в частности соглашения от 27 июля 1993 года)  и ввела ограничения на пересечение Российско-Абхазской границы по реке Псоу. А к концу 1994 года, с началом войны в Чечне, Россия, заручившись поддержкой главы грузинского государства Эдуарда Шеварднадзе своей чеченской компании и рассчитывая на компромисс с Тбилиси в вопросе внешнеполитической ориентации Грузии, предложила грузинскому руководству своеобразный «Гешефт»: Россия, по сути, введёт блокаду Абхазии а Шеварднадзе назначит на ключевые посты в своей администрации ставленников администрации президента РФ и будет ориентироваться на Москву.
        Действительно, начиная с 1995 по 2000 годы, Российско-Абхазскую границу могли пересекать только женьщины или старики; все российско-абхазские связи были свернуты а Шеварднадзе назначил министрами обороны, внутренних дел и госбезопасности заместителя командующего закавказским военным округом по хозяйственной части, Вардико Надибаидзе, чиновника российского МВД Шоту Квирая и кадрового офицера КГБ СССР Игоря Гиоргадзе.
        Кроме того, Грузия вошла в СНГ, ОДКБ, узаконила присутствие российских пограничников не только на грузино-турецкой, но и Грузино-чеченской границе (с грузинской стороны!), подписала договор о создании в Грузии четырёх российских военных баз сроком на 25 лет и широко открыла двери для российского бизнеса.
        Итогом компромисса, как рассчитывали в Москве и Тбилиси, должно было стать возвращение Абхазии в Состав Грузии а Грузии – в сферу российского геополитического влияния.
        Но достичь этого не удалось: Абхазия с трудом, огромным напряжением. но всё таки пережила Блокаду и дождалась таки ухудшения российско-грузинских отношений по мере отхода Шеварднадзе (разочаровавшегося в попытках решить проблему Абхазии с помощью России) на прозападный путь и его заявлений о намерении грузии «постучатся в двери НАТО». Новый российский лидер, Владимир Путин приказал деблокировать Российско-Абхазскую границу уже в конце 1999 года и, наоборот, ввёл визовый режим с Грузией.
        Одним из итогов пятилетней блокады Абхазии стало то, что республику из безысходности и чувства бесперспективности покинуло значительная часть русского и русскоязычного населения. Причём, многие из них просто бросали свои дома и квартиры, - уже не надеясь на лучшую жизнь и стремясь навсегда переехать в Россию. Уезжали, как правило, социально активные и продуктивные граждане, игравшие значительную роль в жизни Абхазии в советское время: в основном техническая и гуманитарная интеллигенция, не связанная с селом.
        Последний момент стоит подчеркнуть особо: в ту пору из Абхазии уезжали и этнические абхазы, но они не прерывали связей с ней, поскольку их корни (родители, родственники) всё ещё жили в абхазских сёлах. А русские, в большинстве своём, составляли городское население.
        После признания независимости Россией, ситуация изменилась: появилась перспектива того, что Абхазия может стать продолжением «большого сочи». Тем более с приближением олимпиады, сулившей региону огромные капиталовложения. Многие русские, уехавшие из Абхазии в 90-е годы, пожелали вернутся. Но тут оказалось, что их дома и квартиры (которые, напомним, они не продавали, да и не имели на то право согласно Абхазскому законодательству, до сих запрещающему торговлю недвижимостью), уже объявлены «бесхозными» и там теперь живут другие люди. Вернуть имущество оказалось невозможным: Абхазские власти официально сослались на законодательство и нежелание нарушать прав новых жителей для восстановления прав прежних. А неофициально многие из них говорили, что требования россиян безнравственны: «Они уехали, бросив Абхазию когда нам было труднее всего: во время войны и когда их правительство осуществляла против нас блокаду а сейчас, когда ситуация изменилась, вдруг захотели вернутся» - говорил мне один из абхазских журналистов во время встречи на международном форуме. При этом следует иметь в виду, что практически все абхазы – граждане России, но не все русские, живущие в республике, – граждане Абхазии.
        Некоторые из пострадавших россиян обратились в МИД России с просьбой защитить их права (речь, по сути идёт не только об имуществе а праве жить в Абхазии), но российские дипломаты не стали немедленно устраивать скандал, ограничившись контактами на неофициальном уровне и попыткой уговорить абхазское руководство в ходе неформальных встреч. Однако, эти методы результата не дали.
        Москву волнует не только необходимость защиты прав соотечественников, но и восстановление «демографического баланса», существовавшего между Абхазами и русскими до середины 90-х годов прошлого века. До войны и «исхода», Абхазов и русских в Абхазии жило примерно по 80 тысяч. Но с тех пор баланс меняется не в пользу русских – по некоторым данным их осталось в республике около 40 тысяч. Причём в большинстве своём это пенсионеры. Вопрос тем более актуален в условиях, когда абхазские лидеры говорят о необходимости возвращения в Абхазию потомков Махаджиров, то есть абхазов. изгнанных из Абхазии российской империей в 60-х годах 19-го века, - на последнем этапе кавказской войны.
        При существовании таких планов, руководство Абхазии бережно относится к жилому фонду Абхазии и не желает возвращать жильё его прежним владельцам.
        Одновременно, Абхазские власти очень искусно и хитроумно апеллируют к проблеме грузинских беженцев:  Якобы причиной отказа Москве является то, что тем самым свои права на имущество могут заявить и этнические грузины, получившие российское гражданство. Но это не более чем лукавство: речь, на самом деле, идёт не о грузинах а русских, покинувших Абхазию. Особенно начиная с 1995 года, когда грузин в Абхазии (по крайней мере к северу от гальского района) уже не было.
        Открыто давить на Сухуми в этом вопросе Москва пока не решается. Но латентно определенные решения всё таки принимаются. Например, нынешний курортный сезон в Абхазии многие считают провальным  во многом из за того, что Москва неожиданно ужесточила пропускной режим на КПП «Псоу». Так что, желающим проехать из Сочи или Адлера в Абхазию приходится стоять по 4-5 часов на ужасной жаре у плохо оборудованного контрольно-пропускного пункта.
        Впрочем, тема возвращения имущества россиянам - не единственное разногласие между союзниками: Россия не менее настойчиво ставит вопрос об «унификации» законодательства двух стран в части права граждан России покупать недвижимость в Абхазии, с чем абхазские власти столь же упорно не соглашаются, опасаясь, что в этом случае их республику ожидает судьба острова Манхеттен,  в своё время проданного его обитателями за 26 долларов.

მთელ გვერდზე